В «Никомаховой этике» Аристотель определяет мужество (смелость) как середину, баланс между трусостью и безрассудством. Крайности в ту (трус) или иную сторону (неразумный смельчак) одинаково плохи.

Он также разделяет настоящую добродетель мужества, которая вызвана сознательным внутренним выбором ради правильной прекрасной высокой цели и то, что похоже на истинную добродетель мужества, но им, по мнению Аристотеля, полностью не является (хоть и называется этим же словом). Он выделяет следующие такие «мужества»:

• Гражданское мужество: смелые поступки из-за законов, из-за стыда, из-за своей чести (наиболее близко к тому, что Аристотель понимает под идеальным мужеством).
• Мужество из-за опыта: смелые поступки в ситуациях, когда их уже испытывали и к ним привыкли, знают, чего ожидать, понимают, что настоящая опасность будет меньше, чем кажущаяся.
• Мужество из-за эмоций: смелые поступки из-за того, что они вызваны сильными эмоциями, заслоняющими разум (например ярость).
• Мужество из-за самонадеянности: смелые поступки из-за привычки побеждать и оптимизма, когда плохие результаты не ожидаются.
• Мужество из-за незнания: смелые поступки из-за невежества, непонимания всей опасности ситуации.

Эти штуки не являются чем-то плохим. При невозможности достичь баланса, быть более смелым лучше, чем не быть смелым. Но это всё не та самая идеальная добродетель.

Аристотель задаёт очень высокую планку. К этой планке нужно стремиться (обычно всю жизнь), но что же делать нам, обычным людям, в обычных житейских ситуациях, когда хочется проявить больше смелости?

В чём-то парадоксально, но, мне кажется, Аристотель сам отвечает на этот вопрос, описывая мужества «не до конца истинные». Они не идеальны, имеют недостатки (например, перестают работать в определенных ситуациях, в отличие от истинного мужества, которое работает всегда), но они проще достижимы (так как неидеальны).

Люди воспринимают наши действия, и они не знают, что у нас внутри. Поэтому человек, который притворяется храбрым, является храбрым для окружающих. А человеку, являющемуся храбрым для окружающих, проще в будущем стать храбрым внутри.

Как притворяться мужественным более эффективно? Будет работать привычка и опыт («уже делал подобное, вроде выжил»), недооценка опасности, эмоции и тд — всё что описано выше в списке. Но, мне кажется, самым интересным способом борьбы со страхом является поиск ещё большего страха.

Это сильно напоминает связывание себя самого обязательствами. Когда ты не можешь не сделать что-то страшное или поступить по-другому, потому что ты боишься такого исхода ещё больше. Когда ваша идентичность построена таким образом, что вам ещё страшнее разрушить её своим неправильным поступком, чем сделать что-то страшное.

Эту мысль подтверждает Аристотель в другой своей цитате:

… мужественный избирает определенные [действия] и выдерживает что-то потому, что это прекрасно, или потому, что обратное позорно.

Это можно перевернуть и перефразировать: «мужественный избирает определенные [действия] и выдерживает что-то потому, что он хочет избежать некрасивого или позора ещё больше». Чтобы не бояться идти в лес из-за медведя, надо иметь рядом страшное чудо-юдо (куда страшнее медведя, который, может, и спит ещё), из-за которого лес кажется спасением.

И вот высокие корневые личные ценности — это такое чудо-юдо. А точнее, это ваш город, который чудо-юдо может разрушить. И это нарушение, разрушение ценностей и одновременно (ценности же корневые) разрушение идентичности должно так пугать, что любые действия по избеганию этого кажутся выполнимыми и уже не такими страшными.

Один из путей к смелости — бояться больше, но правильных, нужных вещей.